sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 79)




«Угодника святые мощи» (продолжение)


Вскоре, однако, дом в Звенигороде на Таракановской улице отобрали под общежитие. (Хозяйкой его была мать Софьи Дмитриевны Успенской – Мария Федоровна Лепахина – дочь звенигородского купца Федора Сказочкина, построившего дом, в котором они жили.)
Однако в 1924 г. М.М. Успенскому удалось получить земельный участок на Городке под застройку.
Построившись, Михаил Михайлович со своей семьей жил на даче с апреля до глубокой осени.
Место это было особое.



Дорога на Городок. Дореволюционная открытка.

Городок – так издревле называют его звенигородцы – расположен справа по дороге из самого города в монастырь.
Само это место теснейшим образом связано с князем Юрием Звенигородским (1374†1434), скончавшим свои дни Великим Князем Московским.
Юрий Дмитриевич был сыном Великого Князя Димитрия Донского, крестника Преподобного Сергия, духовно окормляясь у его ученика – Преподобного Саввы.



Вид на Городок со стороны Верхнего Посада. Фото 1899 г. и середины 1950-х гг.


По просьбе Юрия Дмитриевича, в 1398 г. игумен Савва переехал в основанный этим князем Сторожевский монастырь.
В 1395-1396 гг., по приглашению Преподобного и его духовного сына, в Звенигород прибыл со своей иконописной дружиной Андрей Рублев. Мастера расписали построенный усердием князя монастырский собор Рождества Пресвятой Богородицы и другой храм: Ея же честнаго Успения – на Городке, рядом с резиденцией Юрия Дмитриевича.



Успенский собор и деревянный храм Богоявления Господня. Фото 1899 г.

Церкви, посвященные праздникам – подобно альфе и омеге – открывающему и завершающему год по принятому тогда календарю, несут еще и память о конкретных исторических событиях, связанных с отцом заказчика (Великим Князем Димитрием Донским) и всей Русской историей.
В 1378 г. в день Успения Пресвятой Богородицы войска под его водительством одержали победу на реке Воже. А в 1380 г., на Рождество Божией Матери состоялась кровопролитная Куликовская битва.
Сохранившиеся на Городке валы свидетельствуют о находившейся здесь когда-то крепости. Где-то тут стоял и княжеский дворец, следы которого до сих пор не найдены.



Городок. Место, где был княжеский дворец Юрия Дмитриевича. Дореволюционная открытка.

Городок – одно из красивейших и, вместе с тем, легко узнаваемых мест Звенигородья.
Поэтический пейзаж вкупе с архитектурной жемчужиной – Успенским собором – привлекал внимание многих живописцев.



М.В. Якунчикова. Пейзаж. 1893-1895 гг.


Б.В. Щербаков. Звенигородский мотив. 1971 г.


Е.П. Биткин. Подледный лов (Звенигород). 1990 г.


С.В. Пятницкая. На Городке (в Звенигороде). 2010 г.

В картинах некоторых художников храм приобретает обобщенне черты, становясь своего рода символом Звенигорода и – даже еще шире – Древней Руси.


Н.К. Рерих. «И мы открываем врата». 1922 г.


Т.А. Маврина. Звенигород. Гора. 1968 г.


Т.А. Маврина. Звенигород. 1969 г.


Две картины Софьи Пятницкой.


Случайная находка в 1918 г. экспедицией Центральных реставрационных мастерских в сарае близ Успенского храма трех икон т.н. «Звенигородского чина» на протяжении почти что восьмидесяти лет была общим местом в исследованиях, посвященных этим знаменитым иконам Рублевских писем.
Впервые о том, как в действительности обстояло дело, на посвященной Тысячелетию Крещения Руси конференции, проводившейся в Институте искусствознания, рассказала одна из старейших и заслуженных ученых, искусствовед О.И. Подобедова (1912†1999).
В своем выступлении (сохранилась его фонограмма) Ольга Ильинична поведала о том, что, действительно, эти три иконы деисусного чина (Спас Вседержитель, Архангел Михаил и Апостол Павел), наряду со всеми другими образами из иконостаса, находились в кладовой.
Однако лишь по той причине, что в соборе шли ремонтные работы. Внимание на них московских реставраторов обратил молодой весьма образованный священник Димитрий Крылов. Действовал же он на свой страх и риск, без благословения благочинного и архиерея.
Не желая ему неприятностей, а также учитывая общий богоборческий тон того времени, по взаимному согласию, и была придумана, а затем и запущена в оборот легенда об обнаружении учеными в сарае «удаленных за ненадобностью» представителями «необразованного духовенства» шедевров древнерусского искусства.




За прошедшее с той памятной конференции время были найдены дополнительные любопытные данные об этом священнике.
Отец Димитрий Крылов (1889†1966) был коренным москвичом. И по отцу и по матери происходил он из поповичей. Он был четвертым ребенком в многодетной семье протоиерея Александра – настоятеля одного из замоскворецких храмов.



Димитрий Крылов – студент Заиконоспасского духовного училища.

Жизненный путь его складывался так же, как и у других представителей его сословия: церковноприходская школа, Заиконоспасское духовное училище (1905), Московская духовная семинария (1912), после чего в течение двух лет он был учителем Якиманской церковноприходской школы.


Димитрий Крылов – выпускник Московской духовной семинарии.

21 апреля 1914 г. Дмитрий Александрович обвенчался с Верой Константиновной Пономаревой, дочерью недавно скончавшегося благочинного 1-го округа Звенигородского уезда, настоятеля Успенского собора на Городке.
В том же месяце Д.А. Крылова рукоположили в священники, определив на место покойного тестя (практика, обычная для того времени).



Священник Димитрий Крылов со своей матушкой Верой Константиновной.

Поселившись с матушкой в небольшом домике, унаследованном от ее родителя, молодой священник озаботился, прежде всего, состоянием древнего собора, к тому времени основательно запущенного. Уже в следующем 1915 г. о. Димитрий пригласил на Городок реставрационную комиссию из Кремлевских мастерских, руководил которой доцент кафедры Церковной археологии Московской Духовной Академии магистр богословия Н.Д. Протасов.
В отделе рукописей Третьяковской галереи исследователи обнаружили датированное 25 сентября 1918 г. заявление Николая Дмитриевича, удостоверяющее необходимость реставрации, вкупе с отчетами об уже проведенных работах.
Безпокойство священника о состоянии собора было весьма своевременным: комиссия нашла состояние обследованных фресок угрожающим. Чтобы открыть к ним доступ, по указанию специалистов, был разобран иконостас.
Именно так в поле зрения о. Димитрия Крылова и попали те иконы мз «Звенигородского чина», на которые он тут же обратил внимание реставраторов.
Рука Андрея Рублева – по силе несомненного таланта – была опознана сразу.
«Сейчас, – описывал И.Э. Грабарь свои первые впечатления от встречи с этими Рублевскими образами, – когда они висят на стене большого иконного зала Исторического музея, рядом с ними всё тускнеет и мельчает, даже наиболее сильные из известнейших памятников древней живописи».



«Звенигородский чин».

Такое развитие событий – еще раз подчеркнем это – стало возможным благодаря высокой культуре и образованности священника, привитыми ему еще в семье.
О царивших там взглядах на образование и культуру, можно судить по дневнику протоиерея Александра Крылова, обнаруженному исследователями:
«Образование человека состоит в вождении воли его к добру. А что есть добро? Следствие господства разумной способности по порядку над чувственностью. Пребывание в сем порядке составляет нравственность» (Святитель Дмитрий Ростовский).
«Традиции, науки и искусства должны быть уважаемы, только они противодействуют глупости» (немецкий философ Карл фон Эккартсгаузен).
Помимо обычных школьных предметов, дети в семье Крыловых занимались музыкой с учительницей, выпускницей Московской консерватории. Отец Димитрий, например, научившись играть на скрипке, не расставался с ней уже до конца своих дней.
Всё это было одним из заметных веяний того времени: вспомним здесь хотя бы отца Павла Флоренского и встречное движение, олицетворением которого был Алексей Федорович Лосев.
Эта наметившая, было, тенденция – в силу известных внешних причин – не получила развития, однако, конечно же, и не прошла безследно…
Опасения молодого настоятеля Успенского собора, просившего реставраторов не упоминать его имени в связи находкой древних икон, были вполне обоснованы.
И дело было не в одном лишь церковном начальстве…
Произошедшая с целью проведения реставрационных работ разборка иконостаса вызвала, согласно дошедшим до нас документам, «сильное волнение среди местного населения; священнику за допущение этих работ угрожал арест».
В результате о. Димитрий вместе с матушкой и малыми детьми (Серафимом и Татьяной) вынуждены были даже спешно выехать на время в Серпухов. Реставрационные работы также прервались.




Тенденции диалога «светского» и «церковного», которые мы наблюдаем ныне, крайне далеки не только от идеала, но и от того, что было, казалось, уже достигнуто в начале XX века.
Причина – известный «агрессивный» дух той и другой стороны. Речь не о «культуре», «науке» или «искусстве», ибо и то, и другое, и третье может (и должно – в идеале) быть духовным (церковным).
Речь о корпоративизме, о нежелании слышать и понимать друг друга.
Проблема эта, еще раз подчеркнем, обоюдная.
Даже Фридрих Горенштейн и тот сетовал: «Уж и искусство, святой Подарок Господа, научился человек обращать против Того, Кто Подарил».
Но есть и другая сторона проблемы.
Все мы помним, как в самом начале перестройки среди активно воцерковлявшейся интеллигенции ходили коллективные письма с требованием передачи некоторых святынь и ценностей Церкви. (Подписывал их и я.)
К сожалению, реальность вскоре продемонстрировала нам (тем, кто хотел задумываться, разумеется) действительное положение вещей. Во-первых, то, что мы – лишь потомки тех подлинных вкладчиков/жертвователей/создателей, а не сами они. Во-вторых, возникли некоторые сомнения в том, что церковная иерархия (не Церковь как Тело Христово, а именно земная организация) – подлинно является преемницей той прежней.
Не изгнанные когда-то обитатели, а уж тем более не Святая Русь вернулась в возвращенные обители и храмы.
Прошло совсем немного времени и мы увидели стыдливо замалчиваемое или нарочито раздуваемое (что по сути одно и то же!) вышибание / выживание (где как получается) музеев из переданных Церкви монастырей.
Или вот другая совершенно случайно знаемая мною историю. Русская эмигрантка, потомок одного из Членов Русской Императорской Фамилии, передала в некую «возрожденную обитель» реликвии: молитвослов, подписанный ее предку Царем-Мучеником, и другие подобные реликвии…
Духовное руководство сменилось, а вместе с ним исчезли и всякие следы этих – и кто его знает еще каких иных – подношений…
Конечно, и в музеях бывают пропажи. Но там известным ограничителем выступает Уголовный кодекс.
В церковной обители есть страж, конечно, понадежнее: страх Божий. При условии, разумеется, что есть сама эта вера в Бога…



Успенский собор. Фото 1972 г.

Ну, а мы снова вернемся к отцу Димитрию Крылову.
Лишь в 1921 г. он смог возвратиться в приход, чтобы продолжить прерванное не по его воле служение.
Дальнейшие события вполне подтвердили правоту священника. Родные его вспоминали о его рассказах, как в 1920-е годы в Звенигороде древние иконы вывозили вместе с утильсырьем за город на телегах, там кололи как дрова и жгли на кострах.



Священник Димитрий Крылов с домочадцами во дворе Успенского собора на Городке.

Начали с икон и храмов – закончили людьми. 16 ноября 1932 г., по доносу участкового инспектора, о. Димитрия Крылова арестовали.
Допрашиваемые показывали: «К Крылову много приходят на дом людей из крестьян-колхозников, которые жаловались ему о том, что жить тяжело и работать в колхозе, что нам делать. Крылов отвечал: “Сами пошли в колхоз, будет хуже, но молитесь Богу, и Он вам поможет терпеть, всякая власть от Бога”».
Решением «тройки» по обвинению в «антисоветской агитации» священник был приговорен к трем годам лагерей. Наказание отбывал в Белбалтлаге и на Колыме.
По освобождении служил в сельских храмах Владимiрской области, пока, в декабре 1956 г. его не уволили за штат.



Протоиерей Димитрий Крылов.

Скончался он 12 января 1966 г. в поселке Лежнево Ивановской области. Похоронили о. Димитрия Крылова, согласно его последней воле, на городском кладбище Владимiра рядом с матушкой Верой Константиновной.


Протоиерей Димитрий Крылов с матушкой Верой Константиновной (за неделю до ее кончины) в кругу семьи. 1961 г.

Рядом с отцом Дмитрием Крыловым, на том же Городке, совершал свое несение Креста и М.М. Успенский.
К 1925 г. Михаил Михайлович занимал должность главного художника Государственного исторического музея в Москве. В 1928 г. он перешел на такую же должность в Музей Революции. По тем временам это означало явный карьерный рост. Ему было присвоено звание Заслуженного художника РСФСР.
Хорошо знавшая семью Успенских местная жительница Евгения Васильевна Тихонова вспоминала: «У них дом стоял рядом с храмом, на Городке. Они были очень религиозными. Летом всегда венки делали на иконы в храм, у них цветов всегда много было».




Вначале М.М. Успенский хранил мощи Преподобного Саввы на своей даче.
О дальнейшем перемещении мощей существуют противоречивые сведения. Объясняется это тем, что М.М. Успенский хранил всё в секрете даже от своих ближайших родных. Вот почему сообщаемые ими ныне сведения содержат крайне противоречивые данные.
Несомненно, одно: осенью 1941 г., когда была реальна угроза захвата Звенигорода немцами, Михаил Михайлович перевез мощи на свою московскую квартиру на улице Усиевича.



Продолжение следует.
Tags: Звенигородье, Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments